В русской экономической терминологии надо навести порядок

Экономическая и юридическая терминология, используемая в России, страдает от разнобоя, избытка заимствований, неверных переводов, искажающих смысл — необходимо создать механизмы упорядочения терминологии, уверены участники круглого стола «Проблемы формирования современной финансово-экономической и юридической терминологии», прошедшего в рамках симпозиума славистов в МГУ.

«Чем определяется суверенитет нации? Отнюдь не гербом и гимном. А валютой и юридической терминологией — это признаки суверенитета», — сказал в интервью РИА Новости ведущий круглого стола, президент Национальной лиги переводчиков Юрий Алексеев.

Он подчеркнул, что если страна не обладает собственной развитой терминологической системой, а пользуется иностранной, в частности, международные контракты составляются только на иностранном языке, это заведомо будет означать проигрыш в суде в случае споров — иностранные контрагенты будут трактовать термины как им выгодно, поскольку они являются «хозяевами» языка.

Алексеев и его коллеги создали в рамках лиги Терминологический комитет, в который вошли переводчики и лингвисты, работавшие в международных финансовых организациях, транснациональных корпорациях, в частности, сотрудники «большой четверки» аудиторских компаний — PriceWaterhouseCoopers (PWC), Ernst&Young;, Deloitte&Toushe;, KPMG.

Редактор компании PWC Галина Моисеева, выступая на круглом столе, отметила, что в крупных транснациональных корпорациях, где существует двуязычная среда, происходит смешение двух языков.

Она привела примеры из речи сотрудников, которые вместо «период пиковой нагрузки» говорят «бизи сизон» (от busy season) или просят «заапрувить» документ (от approve). Кроме прямого включения в речь иноязычных слов, по ее словам, встречаются случаи неверного перевода из-за внешнего сходства слов — так появляются выражения вроде «лидер отдела».

Моисеева отмечает, что такого рода ошибки перекочевывают во внутреннюю документацию компании, а затем могут попасть и в официальные контракты.

Терминологический комитет, в состав которого входят опытные переводчики и лингвисты, хорошо разбирающиеся в финансовых и экономических терминах, регулярно составляет списки слов с рекомендациями, как лучше их переводить.

«Не дело переводчика придумывать термины. Требовать от переводчика, чтобы он термин новый создал — это немножко много», — сказал Алексеев.

«Мы не боремся против слов «маркетинг», «менеджмент», «принтер» — это уже поздно. А вот скажем free float (акции, которые находятся в постоянном рыночном обороте), road show (презентация компании и ее программы размещения ценных бумаг). Мы считаем, что нужны русские эквиваленты этих «уродцев», — говорит он.

По его мнению, в крупных финансовых структурах, в ЦБ, в регуляторах должны быть «лингвистические координаторы», которые в случае появления нового англоязычного термина должны обращаться к комитету за помощью.

По его словам, уже сложилось взаимодействие комитета с финансовыми структурами, с филологическим факультетом МГУ. «Мы пытаемся достучаться до регуляторов, Центробанка и ФСФР», — сказал Алексеев, добавив, что уже прошли встречи в ЦБ, и там с пониманием отнеслись к инициативе.

Однако он признает, что это предложение может увязнуть в бюрократической рутине, поэтому он рассчитывает и на активность «снизу» — на обращения со стороны финансовых структур и юридических фирм, надеется сформировать «моду» на правильную и адекватную терминологию.

«Бока у него свисали с краев табуретки…»

Почему в России так плохо обстоят дела с книжными переводами

«Комсомолка» выяснила, почему в России так плохо обстоят дела с книжными переводами
Максим ЧИЖИКОВ — 25.03.2009

Мне снится страшный сон… «На земле валялись рабы, гладиаторы и женщины, многие были нагие. Некоторые сидели, опершись спиной о цоколи статуй — с отрубленными руками и головами». Просыпаюсь в холодном поту, представляя эту картину наяву. Нет, это не сон, начитался просто на ночь книжек. Эта цитата- отрывок «шедеврального» перевода романа Макса Галло «Спартак: Бунт непокорных» в исполнении Натальи Чесноковой, который получил в этом году традиционную премию «Абзац» — как абсолютно худший. Увы, мы так и не смогли связаться с самой Натальей и узнать: что же она имела в виду, описывая этот безусловно трагический момент восстания рабов в Древнем Риме. Кому отрубили руки и головы? Женщинам или статуям?! Теперь всем отделом культуры мучительно ломаем голову над книгой.

Еще один номинант антипремии умудрился слово dill (на английском сленге — «лох») перевести дословно: укроп. И получилось, что детективы в романе, словно завзятые огородники, рассуждают о том, что в последнее время развелось много укропа. Короче, моя твоя не понимай…

Вот и читателей, похоже, тоже держат за этот самый укроп. Таких переводов с каждым годом становится все больше: причем умельцы умудряются портить не только второсортную литературу, но и современных классиков: Пауло Коэльо, Мишеля Уэльбека, Габриеля Гарсия Маркеса. И учредители премии «Абзац» не испытывают недостатка в номинантах.

НАД «ГАРРИ ПОТТЕРОМ» РАБОТАЛИ ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА

Индустрия переводческой халтуры, как утверждают многие, держится на трех китах — терпимости читателей, расчетливости издателей и бедности переводчиков. Вторые, уповая на первых, нещадно эксплуатируют третьих. Так ли это, мы поинтересовались у известного переводчика Владимира Бабкова (он переводил пятую часть «Гарри Поттера» Джоан Ролинг, а также одного из ее главных конкурентов на Западе — Филиппа Пульмана).

— Это действительно так, — подтверждает собеседник. — Многие люди считают: чтобы стать переводчиком, достаточно хорошо знать иностранный язык. И это их главная ошибка. Знание — лишь инструмент. Нужно чувствовать стиль автора, мыслить нестандартно. Например, как в случае с «Гарри Поттером» или сказочными историями Пульмана. Там же столько волшебных штучек придумано.

В советское время переводной литературы было немного, поэтому переводчики были особым классом. Когда «железный занавес» рухнул, сложилась обратная ситуация: переводи не хочу. Да еще и поторопиться с каждой книжкой было надо: народ испытывал книжный голод. Тогда и пришли непрофессионалы, да так и остались. Редактирование книг тоже хромает, а ведь это — большое искусство. Сейчас только в журнале «Иностранная литература» переводы вычитывают несколько редакторов. Товар штучный получается. Остальные на этом экономят: мол, народ и так прочтет.

— Про бедность переводчиков тоже все верно сказано?

— Раньше это был хороший заработок, даже известные писатели, вроде Маршака, Пастернака и Заходера, не брезговали переводом. А что книжек было немного, зато тиражи — большие: в среднем 50 тысяч экземпляров. А сейчас 5 — 6 тысяч — уже хорошо. Платят примерно 5 долларов за одну книжную страницу. Когда бестселлер, то получаем больше. Например, с Ролинг: нас позвали, когда запахло скандалом и у издательства могли вообще отобрать права на книгу. (Первые части романа получили премию «Абзац» за худший перевод, а переводчики были буквально высечены критиками за халтуру. — Ред.). Гнали нас сильно (переводчиков было трое. — Ред.), отвели на все про все четыре месяца.

— А обычно сколько времени уходит на перевод?

— Около года. Над большими книгами раньше и по два года сидели. Но сейчас такой роскоши себе не позволишь. Нужно быстрее. Правда, в случае с Ролинг мы от дальнейшего сотрудничества с тем издательством отказались. Они не захотели платить нам проценты с тиража и все права на книгу собирались забрать себе. Нас это не устроило.

«ПИКВИКСКИЙ КЛУБ» НУЖНО ПЕРЕВЕСТИ ЗАНОВО

— То есть про жадные издательства мы тоже попали в точку. А про читателей?

— Сейчас на что ориентируются читатели? На яркую обложку и имя автора. Видят, например, на обложке яркая картинка — и берут. А что там внутри — не смотрят. Конечно, культуры чтения у нас нет.

— А как относитесь к интернет-переводчикам, которые выкладывают тексты в Сети, на специальных сайтах?

— Они нам не конкуренты, они же на этом не зарабатывают. Для них это хобби. Запретить им переводить профессионалы не могут, да и зачем? Это все равно, если бы Дэвид Бэкхем запретил мальчишкам играть в футбол во дворе.

— Говорят, неплохо бы и зарубежную классику перевести заново. Шекспира, например…

— Шекспира переводили много, и неплохих переводов достаточно. А вот «Пиквикский клуб» Диккенса, например, очень плохо переведен. Это фактически подстрочник, через который продираешься с трудом. Но сейчас издатель никогда не наймет нового переводчика для переработки старого текста, потому что это экономически невыгодно.

Вот и выходит, что нам и дальше придется мучиться, разбираясь в «особенностях отечественного перевода». И тут кризис, к сожалению, халтурщикам не грозит.

ПОЗИЦИЯ ИЗДАТЕЛЕЙ

«Хорошие переводчики у нас есть»

Звоним в популярное издательство «Азбука-Аттикус», куда, в частности, входит издательство «Иностранка», с вопросом «Как мы дошли до жизни такой и что дальше делать?».

— Согласна с вами: все, что сейчас происходит с переводом, — это художественная самодеятельность, — признается главный редактор Ольга Морозова. — Традиции отечественной школы перевода почти утеряны. Французские издательства, продвигавшие свои книги в Россию, сами поддерживали наших переводчиков, в том числе материально: выделяли им стипендии, поощряли премиями. Некоторые мастера ведут еще специальные курсы — в основном переводчики с английского. В «Азбуке-Аттикусе» я работаю не так давно, но у меня есть еще свое издательство. И хорошие переводчики, в том числе молодые, там есть. Не хочу называть их имена, а то еще украдут. И мы стараемся их поддерживать.

АНЕКДОТ В ТЕМУ

На уроке английского мальчика вызывают к доске. Учительница просит ответить: как перевести слово «доска». И в это время наклоняется за упавшим мелом. Вовочка, с удивлением глядя на ее пропорции, охает: «Ну и ж…а». Одноклассник у доски думает, что ему подсказали слово, и повторяет его. Учительница выставляет парня из класса. После урока тот подходит к Вовочке с обидой:
— Не знаешь по-английски — не подсказывай!

ЕЩЕ ЦИТАТЫ

Из лауреатов и номинантов на премию «Абзац» прежних лет:

«Драгстор может стать целым городом… с его шопинг-центром, где каждая группа резиденций сияет вокруг своего плавательного бассейна».
(Жан Бодрийяр. «Общество потребления». Перевод Е. А. Самарской, «Амфора».)

«Крути меня, крути!» — орет обеспокоенный гном». (На самом деле он не был столь озабочен и вопил: «Отстань! Отстань!» или даже «Отвали!».)
(«Гарри Поттер и Тайная комната». Перевод с английского М. Литвиновой, «Росмэн».)

«Он был такой толстый, что бока у него свисали с краев табуретки…»
(«Гарри Поттер и Тайная комната». Перевод с английского М. Литвиновой, «Росмэн».)

«В раннем детстве я по выражению маминого лица определяла собственное местонахождение, а сейчас мне приходится себя самостоятельно определять и идентифицировать».
(Есимото Банана. «Озеро». Перевод с японского Максимовой, «Амфора».)

Китайский переводчик подарил согражданам более тысячи русских песен

Китайский переводчик подарил согражданам более тысячи русских песен

Имя Сюэ Фаня в Китае знает не каждый, но если напеть мелодию «Подмосковных вечеров», «Вечера на рейде», «Калинки» и других русских песен, многие и многие китайцы сразу же подхватят их мелодии на своем родном языке. Сюэ Фань именно тот человек, который перевел эти песни на китайский язык. Он родился в сентябре 1934 года в Шанхае. Свою жизнь посвятил переводу иностранных песен: из переведенного им опубликовано уже около 2000 песен более чем ста стран мира. Но большая часть из них — русские и советские песни.

Сюе Фань с детства прикован к инвалидной коляске: в два года Сюэ Фаня разбил паралич, однако он был одаренным ребенком и не чувствовал себя в чем-то хуже других. Учился вместе со сверстниками, по всем предметам имел самые высокие баллы. Перед окончанием школы учителя настоятельно рекомендовали ему заняться изучением иностранных языков, поскольку подросток имел к этому особую склонность. Сюэ Фань последовал совету старших товарищей и после окончания средней школы поступил в один из вузов на факультет русского языка. Однако в итоге ему было отказано в приеме в учебное заведение, поскольку юноша был инвалидом.

Тем не менее, Сюэ Фань решил не опускать руки и занялся самостоятельным изучением языка. В 50-х годах XX века Шанхайское народное радио начало цикл учебных передач для желающих изучать русский язык. Сюэ Фань стал самым активным учеником радиошколы. Усиленно взявшись за учебу, Сюэ параллельно стал самостоятельно изучать и все дисциплины вузовского факультета китайского языка.

Сюэ Фань был неразлучен с радиоприемником, часто писал на радио письма или звонил по телефону, и со временем сотрудники станции хорошо узнали его. Он стал их частым гостем, часами сидел в сторонке и наблюдал за репетициями оркестра радиовещания. Заметив такое пристрастие Сюэ к музыке, руководитель оркестра как-то обратился к нему: «Вы же изучаете русский язык, почему бы Вам не перевести для нас на китайский несколько русских песен?»

И первой русской песней, которую в 1953 г. перевел Сюэ Фань, была «Песня борцов за мир». Вскоре она была включена в радиопрограмму, затем разучивалась по радио и очень быстро стала популярной в стране.

Им были переведены песни «Вечер на рейде», «Верные друзья», «Не забывай», «Подмосковные вечера», «Песня о тревожной молодости», «С чего начинается Родина», «А где мне взять такую песню», «День Победы», «Птица счастья». Всех и не перечислишь, ведь их более тысячи. Помимо этого он составил и напечатал свыше 20 разных песенников на русском и китайском языках, включающих Сборник русских и советских песен, Сборник русских народных песен, Сборник русских песен для хорового исполнения и другие. Им были выпущены СD русских песен на китайском языке.

Став крупнейшим специалистом в этой области, Сюэ Фань написал целый ряд статей, не раз выступал на радио и в телепередачах, рассказывая о русской песне. В Пекине, Шанхае, Гуанчжоу, Ухане, Куньмине и во многих других городах были подготовлены с его участием концерты, особенно успешным был прошедший в конце апреля 2005 г. в Пекине концерт, посвященный 60-летию Победы над фашизмом.

Однако похвалы Сюэ Фань никогда не относит на свой счет: он убежден, что именно И. Дунаевский,В. Соловьев-Седой, А. Пахмутова и другие композиторы и поэты России — истинные творцы песен. Он же служит всего лишь как бы «передатчиком», «посредником». В одной из своих статей Сюэ написал: «Сегодня мы поем русские песни не только потому, что их отличает вечная молодость и высокая культура, и не только потому, что они вызывают воспоминания о прожитом, а еще больше потому, что они несут веру в будущее нового века и постоянно напоминают нам о тех ценных вещах, которыми мы когда-то обладали и которые люди сегодня теряют. Но мы верим, что пока на земле живет человечество, будут жить вместе с ним и песни, зовущие его к высоким идеалам, к счастливой жизни».

Среди иностранных песенных произведений, переведенных Сюэ Фанем на китайский язык, «Подмосковные вечера» по праву можно назвать его лучшим творением. Вот уже пять десятилетий в Китае поют «Подмосковные вечера». Кстати, учитывая разницу в народонаселении, намного больше людей исполняют ее именно на китайском языке, чем на русском.

Перевод с матерного на русский! :)

Мат на русский

Руководство одного из предприятий в Барнауле запретило своим сотрудникам материться и выпустило специальный разговорник. Теперь рабочие завода по производству мороженного пытаются заменять крепкие ругательства литературными фразами «Простите, вы слишком назойливы» и «Я поражен!».

Матерно-русские словари – таблички из двух колонок – заводчанам выдали несколько дней назад и приказали выучить их наизусть, передает «Интерфакс» со ссылкой на местные СМИ. Таким образом руководство завода надеется повысить культурный уровень рабочих.

Теперь вместо отборной брани в цехах звучат фразы «разница не принципиальна», «не отвлекай меня, я занят», «ваше поведение не соответствует моим ожиданиям», «кажется, мы что-то упустили из виду» или лаконичное «вау!». Мороженщики признаются, что, рассказывая родственникам и друзьям о нововведении, чаще всего слышат в ответ «я поражен!» – или матерный аналог этого предложения.

Переводчик чешского премьера чуть не вызвал дипломатический скандал

ПРАГА, 26 марта. Переводчик премьер-министра Чехии Мирека Тополанека, переводивший его выступление в Европейском парламенте в Страсбурге, чуть не вызвал дипломатический скандал. Как передает European Voice, и без того резкое выступление главы чешского правительства (Чехия председательствует в ЕС) было переведено с грубейшими ошибками.

Например, заявление Тополанека, что «американцы всегда могут легко получить наличность, так как их облигации всегда кто-то купит» было переведено со словами: «так как их оружие всегда кто-то купит».

Напомним, что накануне Тополанек обрушился с резкой критикой на программу Барака Обамы по спасению экономики США. Чешский премьер назвал ее «дорогой в ад», поскольку она, по его словам, подорвет стабильность на мировом финансовом рынке.

Позавчера нижняя палата чешского парламента проголосовала за вотум недоверия премьер-министру Чехии. Тем не менее, пока что он остается главой совета глав государств и правительств стран ЕС и в этом качестве будет присутствовать на саммите G-20 в Лондоне 2 апреля.

К чему приводят шутки переводчиков: курьез с Марией Шараповой

Курьезный случай произошел с российской теннисисткой Марией Шараповой. Как сообщает VietNamNet, по легкомысленности переводчика, который работал с Шараповой во Вьетнаме, россиянка решила помочь бедным крестьянам этой страны, которые хотят, но не могут играть в теннис.

Во время своего первого визита во Вьетнам Шарапова увидела, как местные крестьяне, работающие во фруктовых садах, ловят москитов специальными сетками, натянутыми на деревянные палки. Эти приспособления имеют некоторое сходство с теннисной ракеткой. Тогда россиянка спросила у водителя, почему эти люди играют в теннис без мяча. Переводчик решил не переводить его ответ, а вместо этого пошутил. Он сказал, что вьетнамцы — народ бедный, и денег на теннисные мячи у них нет.

Месяц спустя Вьетнамская федерация тенниса получила небольшую папку с надписью «Планы по учреждению теннисного тренировочного центра Марии Шараповой». Удивлению представителей федерации не было предела. Тогда переводчик рассказал, в чем дело.

Издание сообщает, что недавно Шарапова послала во Вьетнам своего ассистента, чтобы тот выяснил, почему на ее письмо никто не ответил.